Дитё v.2 "Боярин"

[Владимир_1]

- Полоняне, - приправил меня второй отец.
- Все равно наши, - отмахнулся я.
В это время возившаяся рядом Гульчатай подняла голову и посмотрела на забулькавший котелок, подоспел чай.
- Мне еще с собой. Налей в бурдюк, - велел я ей на ногайском.
С девушкой я разговаривал только на этом языке, практика великая вещь. Конечно, за такое короткое время в совершенстве им я не овладел, но говорил почти чисто, с легким акцентом.
Отпив из фарфоровой пиалы, я откусил кусок меда, и еще раз отхлебнув кипяток, посмотрел на солнце.
- Полдень. Хочу пройти через хребет и выйти им в тыл. Они лагерем у ближней рощи стоят, подползу, послушаю, о чем говорят. Нужно определиться с нашими дальнейшими планами, как бы не пришлось их менять.
- А через проход?
- Не получиться, у них рядом пост, - отрицательно покачал я головой, продолжая задумчиво глядеть на склон хребта.
- До ночи успеешь пройти горы?
- Да, - кивнул я в согласии.
- Тогда нужно поторопиться. Я проверю завалы в проходе, как там, - произнес Кузьма Михайлович.
Со стороны прохода опасности мы не ждали, так как создали такие завалы, что пройти там нереально. С виду они были как настоящие. Однако тайную тропку на всякий случай я оставил, так на всякий случай. Кроме нас с Кузьмой Михайловичем о ней никто не знал.
Прихватив с собой самодельный сидор и бурдюк, что заменял мне флягу, я проверил вооружение. Лук с натянутой тетивой за спиной, стрелы в колчане. В сидоре оба пистолета с запасными зарядами. На поясе кинжал, в нагрудных самодельных чехлах десять метательных ножей. Вместо двух сабель с плохим железом, уже давно не те, что были при мне в первые дни, висели, одна настоящий Дамаск, другая с неизвестным мне сплавом. Лезвие было не темным, черным как уголь. Когда Михайло Кузьмич увидел его, то восхищённо защелкал языком, хотя, что это за сплав он тоже не знал, только слышал о таких. Себе не взял когда я предложил, выбрал двуручный меч «секатор», он был не сабельником.
Черная сабля была короче первой, так что я использовал ее под левую руку. Первую я снял с воина своим внешним видом показывающего, если не первое место в служебной иерархии, то второе точно. Сабля явно была добыта им в бою, не почину она ему была. А вот вторая, черная, была снята не с убитого мной воина или хана. Нет, я обнаружил ее в тюках с дарами, что везли вглубь крымских гор. Кстати замучился камушки из рукоятки и ножен отдирать, мне приметность ни к чему. В караване было кроме двухсот воинов, около трехсот полонян. В основном молодые парни и девушки. Тоже явный дар. Помочь я им ничем не мог, но вот незаметно пробраться мимо постов с собачками и поворошить тюки сумел. Думаю пропажу сабли, первоклассного шлема, и одного из мешочков с золотыми монетами они обнаружили только по прибытии к пункту назначения.
Не освобождал полонян я по одной причине, их слишком много, и мы находились практически в центре крымских гор. Некуда их было прятать. К себе вести? Даже не смешно, они такую тропу протопчут, что даже слепые нас найдут. Я сам, возвращаясь, ходил только по камням, чтобы не оставлять следов.
Нет, конечно, я не такой бесчувственный, как казалось. Освобождал, было и такое, но потом всегда жалел об этом. Воины мне попадались дважды, вот с ними было приятно иметь дело. Поделился оружием убитых охранников и конями. Они без особых слов, кроме благодарностей, вскакивали на лошадей и уходили в степь, надеясь прорваться к себе. Когда я одного такого через пару дней увидел ковыляющим на длинной веревке за ногайцем, понял, что путь через степь полностью перекрыт. Не мне тягаться со степняками на их поле – значит, этот путь нам закрыт.
Так что, освобождать нам пленников, несмотря на те издевательства, что над ними учиняли нам смысла не было. Все равно поймают. А вот, когда будем сами уходить, то полусотню можно прихватить. Был у меня план как к своим прорваться, был. Даже одобренный Кузьмой Михайловичем.
Мы решили что весна, самое то, для прорыва к своим. По примерным прикидкам мы окажемся на Руси летом. Так что пару недель и все. Уходим.

Звериная тропинка вилась между огромных валунов. Осторожно шагая по ней, я поглядел на встающее солнце. Утро, хребет мне дался не так чтобы тяжело, но пришлось поднапрячься, пока преодолел его. Утро меня встретило на этой тропинке, ладно хоть на вершине поспать удалось, спрятавшись в ложбине от ветра.
За хребтом велась караванная тропа, вот параллельно ей я и крался к ногайскому лагерю. Меня изрядно насторожило, что они остановились именно тут. Обычное место оборудованных караванных и воинских стоянок, выше на шесть километров, и ниже на семь. Выход из нашей долины был как раз посередине. Так что этот лагерь напрягал не только меня, но и Кузьму Михайловича. Неправильно это, не так должно быть.
Кстати, на свободную охоту он отправлял меня не особо беспокоясь, уже знал уровень моей подготовки и умений, была у него возможность убедиться в ней.
Осторожно выглянув из-за валуна, тут как раз кустики росли, я быстро осмотрел путь впереди.
Вроде бы все в порядке, но чуйка просто кричала. Что-то там не так.
Тропка, вившаяся мимо глыб, убегала и исчезала в небольшой рощице. Склон тут был отвесный, для местных не проходим, это я мог по нему подняться, все-таки имел не слабую горную подготовку. Вниз по склону после давнего оползня образовалось множество камней валявшихся в беспорядке. Нет, местность тут открытая, долго не попрячешься, а вот на краю рощи запросто.
«Ждут меня? Сомневаюсь. Я не работал вблизи нашей долины, мы даже не охотились. Тогда что? Сдали, или видели меня при возвращении? А что, вполне может быть. Я, конечно, всегда возвращался ночью, но вполне мог попасться кому-нибудь на глаза. Взять то селение в семи километрах. Какой-нибудь пастух мог увидеть? Мог. Блин!»
Вернувшись на тропу, я быстро побежал назад. Тут мне путь был перекрыт. Нужно вернуться на пару километров назад и пересечь караванную тропу, чтобы выйти на лагерь ногайцев с противоположного от нашей долины хребта.
«Скорее всего, меня заметили при возвращении, но как я ушел проходом не видели. Просто исчез и все. Но если пришедшие ногайцы будут искать, то найдут быстро. Главное знать, что и где искать», - размышлял я на бегу.
За два часа я смог сделав крюк, обойти и зайти ногайцам с тыла. Лагерь был пуст.
Куда они делись, стало понятно, как только бросил взгляд на одинокую рощицу, закрывающую собой вход в долину. Там был прорублен проход. Сам проход был закрыт от глаз не только рощей но и упавшим валуном, нужно было зайти за него и пройти по вившемуся как змея темному ущелью в долину. На входе и на выходе были завалы.
Если кто думает, что я сразу же рванул в долину, то он ошибается. Есть тут посты, не может их не быть. Значит, пока они есть, пути обратно в долину у меня не было.
Первых ногайцев я обнаружил у лошадей, их никто не трогал, и они паслись на холме, лакомившись, свежей изумрудной травой. Значит, в нашу укрытую долину они ушли пешими. Это было странно, я тут всего ничего, а уже знал, без лошадей они не воюют. Даже нужду справляют с седла, сам видел. Хотя если учесть что там можно пройти только пешком… Думаю у них не было времени разбирать завалы, что означало они нашли мою тропку.
Беда-а. Надеюсь, Кузьма Михайлович укрылся с Гульчаттай в оборудованном схроне, у нас это было обговорено.

Трава только недавно проклюнулась сквозь старую, пожухлую, поэтому была не высокой, сантиметров десять, а не с метр. Это для лошадей ее хватало, мне же чтобы подобраться к трем сидящим у бездымного костерка ногайцам, не хватало. Ближайшее укрытие в сорока метрах за обломками скал.
Скинув сидор, я снял лук, и достал три стрелы без наконечников. На концах только глиняные блямбы. «Травматические стрелы» - как я их называл.
Попасть с такого расстояния даже мне не трудно, но вот мастером по быстрой стрельбе я не был. Поэтому нужно было поразить всех троих как можно быстрее, чтобы они не подняли крик.
Одну стрелу наложил на тетиву, вторую держу зубами, третья лежит под правой рукой.
К сожалению, ногайцы среагировали неприятно быстро. Это не землепашцы или пастухи, хоть и похожи на бомжей, но воины. Они всю жизнь воюют, так что ничего удивительного, что когда тетива хлопнула по защитной наручи, все трое откатились в сторону сбивая прицел. И если двое делали это осознано, третий рванув в сторону покатился безвольной куклой. Вместо того чтобы попасть в грудь и на некоторое время ошеломить, стрела попала в затылок.
Выпустив две остальные стрелы, я быстро положил лук на землю и рванул к ногайцам, выхватывая на ходу сабли. Обе выпущенных стрелы прошли мимо, одна пропала в траве, другую отбил в сторону один из воинов.
Расступившись, они встретили меня с двух сторон. Ага, делать мне больше нечего драться с ними. Воткнув обе сабли в землю, я взялся за ножи. Тут им противопоставить было нечего, стеганные халаты, даже без деревянных вставок, видел у некоторых такие и все.
Оба ногайца осели на траву, орошая ее кровью. Пришлось использовать три ножа, тот живчик, что отбил стрелу, умудрился увернуться от первого, откатившись в сторону, но поймал второй нож подмышку.
Все три ногайца были молодыми, лет двадцати, и если один был более-менее опытным, два других салаги зеленые.
«Молодняк, обычно старший должен был быть пожилым, лет за сорок, а то и пятьдесят. Они уже не воины, но как тыловые службы в отрядах ногайцев еще ничего. Что это значит? А хрен его знает. Нужно подранка допросить», - решил я.
Тот, что получил стрелу в затылок, был готов. Опытный доживал последние секунды, хрипя и скребя траву пятками, а вот третий, получив нож в живот, был еще жив и вполне годен к допросу. Правда, недолгому.
Посмотрев на тонкие усики опытного, несмотря на смертельное ранение, он продолжал следить за моими движениями, я выдернул из земли обе сабли и, вытерев их, вернул в ножны. Выдернув ножи из тел, добил опытного, и вернулся к подранку.
Надо отдать ему должное подранок сломался не сразу, с моральным воспитанием воинов было все в порядке. Однако после плотного допроса у меня опытные и старые воины плакали, что уж тут говорить и салаге, но три минуты он держался. Молодец, уважил.
Мои легкие прикидки к удивлению оказались верными, заметил меня пастушек гнавший в соседнее селение баранов. Была ночь, но взошедшая луна осветила меня. Мальченка успел рассмотреть и сбегать за старшим пастухом, который отдыхал с другой стороны остановившейся на ночь отары.
Дальше все просто, слухи дошли до владельца ближайшего аула и они решили проверить, заодно молодняк погонять, что не ушел на Русь. Селения же тоже кому-то надо охранять.
Опытные и старые воины, которые по здоровью не могли уйти в поход тут тоже были. На тридцать шесть ногайцев, семнадцать опытных. Вот это было плохо. Нет, я могу спокойно выйти против пятерки таких ветеранов, но семнадцать от меня мокрого места не оставят, не стоит забывать еще про молодняк. В общем, будем вести партизанскую войну с булавочными уколами. Другая тактика тут была не применима.
Шесть ногайцев осталось охранять тылы и лошадей, остальные ушли в долину. Ушли пять часов назад, когда только встало солнце.
«Ну ладно на проделку прохода им понадобиться час-полтора, значит, они уже больше трех часов хозяйничают в моей долине! - размышлял я: - Михалыч, держись!»
С остальными часовыми разобрался я быстро, пленник успел рассказать, где они находились. Благо они стояли по одному. Как я и думал на той звериной тропке все-таки стоял один.
Они находились в разных местах, поэтому на зачистку тылов мне понадобилось почти три часа, пришлось побегать. Да и на складывание время было нужно. Двоих снял из лука, великая вещь для разведчика. Тихо и незаметно, а того что в роще ножом.
Когда я проник в свою долину, то понял, что все было кончено.
Схрон был вскрыт, рядом лежали в беспорядке несколько тел. Так могут лежать только мертвые. Рядом живые ногайцы, оттуда же доносились крики радости.
«Судя по убитым. Сколько там?.. Пятеро. Значит Михалыч умер как и хотел с мечом в руке. А эти делят мою кубышку. Ну-ну!» - хмуро посмотрев на спины ногайцев, я было двинулся в сторону, собираясь обойти их, как замер. Среди толпы воинов мелькнуло фиолетовое одеяние Гульчатай. Судя по тому, как один из ногайцев довольно похлопал ее по плечу, именно она сдала схрон. А я-то еще удивлялся, как они нашли. Сам делал, его было не так просто обнаружить.
- Кишки выпущу, - с ненавистью выдохнул я, и скользнул к ручью.
Эта укрытая долинка имела форму полумесяца, где на нижнем острие и был вход. От верхнего края бежал ручеек, впадая в небольшое ледяной озеро в середине полумесяца, из него уже не вытекало, видимо вода уходила под землю. Думаю, проход внизу пробил именно ручей, но потом когда вода стала уходить под землю, пересох.
Лагерь, где стояла юрта, находился у озера, укрытый за рощицей. Там было пусто. Один из схронов, основной, я спрятал чуть ниже озера в скалах. Именно там и укрывались Кузьма Михайлович и Гульчатай.
Помогало мне то, что вся долина, имеющая размеры в три километра, от острия до острия, была густо покрыта лесом. Не нашим северным, высокими соснами или березами, а местными, кривоватыми и не высокими. Но и это мне было на руку.
На входе в долину никаких постов не было, поэтому свободно пройдя по бывшей тайной тропке, по которой недавно прошло три десятка ногайцев, я прокрался к озеру, с которого я наблюдал за напавшими.
Визуально я видел не более полутора десятков, это только половина, где остальные?
Тот богато одетый воин что благодарил Гульчатай, видимо старший, стал отдавать приказы. Восемь воинов устремились к выходу, остальные исчезли среди скал.
«Эти ушли к схрону. Восемь на выход, где остальные? – задумался я, пристально разглядывая скалы: - Предположим, Тварюга рассказала им обо мне и куда я ушел. Вывод? Пятнадцать воинов ушли к хребту, видимо они не могли поверить, что я смогу его преодолеть, остальные к выходу. Значит, не исключали такую гипотетическую возможность. Ну, мне же лучше, будем уничтожать их по отдельности!»
Уйти и не отмстить я не мог, поэтому, как только среди скал скрылся последний, и ушла восьмерка, то скользнул в сторону, обходя озеро.
Нужно пообщаться с оставшимися, наказать Гульчатай и узнать что с Михалычем. Может, он все-таки жив?

[Соловейчик]

Жалеть девицу я не собирался,поэтому пробив ей прямой по печени

Слишком жёстко, девчёнка всё -таки.

[dobryiviewer]

Жалеть девицу я не собирался,поэтому пробив ей прямой по печени

Слишком жёстко, девчёнка всё -таки.

Не понимаю. Война ведь. Девчонки - они в наших городах, а в ногайской степи враги в юбках, а не девчонки.

[АВС-36]

Ура, прода!!!!
Ура пред!!!!
ZLOY_GAD

[KiEv]

- Полоняне, - приправил меня второй отец.

поправил

Первых ногайцев я обнаружил у лошадей, их никто не трогал, и они паслись на холме, лакомившись, свежей изумрудной травой.

Кто "не трогал" ногайцев и почему они решили пастись по этому поводу?

[Владимир_1]

Надежды мои не оправдались, тело Михалыча я рассмотрел у скал, в пятидесяти метрах от схрона.
Тихо прорычав невнятно ругательства, глядя на окровавленное тело старика, я начал разбираться с ногайцами. К моему удивлению справился быстро, не ожидали они удара с тыла, да и не сразу поняли, что их убивают. После некоторых раздумий я на первое время отказался от лука – больно уж они резво реагировали на него - и использовал метательные ножи. Когда седьмой воин получил нож в горло и упал, гремя посудой что нес, то забеспокоились остальные. Меня порадовало, что они все выскочили из схрона на шум. Дальше я уже работал луком, потеряв еще двоих, оставшийся в живых предводитель метнулся в схрон. Его я не трогал, он был нужен мне живым.
Сам схрон я оборудовал в небольшой пещерке, тщательно замаскировав вход. Визуально его было не обнаружить, особенно после того как специальным камнем завалить вход. Простенько и со вкусом.
Выхватив сабли, я спрыгнул со скалы, и подбежал к схрону. Надо отдать должное старшему, он встретил меня грамотно, не у входа, а когда я вошел в схрон, там было темно, а у старшего глаза уже успели адаптировался пока они потрошили мои накопленные заначки.
Только он же не знал, что последнее время я обучался бою в темноте на слух, поэтому сходу атаковал с закрытыми глазами.
Ногаец, встретил меня с саблей и круглым щитом. Сходу отбив клинок в сторону я пересел на шпагат и рубанул ему по ногам второй саблей, крутанувшись на каменном полу. В принципе, на чем бой и закончился. Черная сабля даже не заметила препятствий в виде костей. Почувствовав рядом движение, я взмахнул саблей, крутанув ею.
Со стороны шороха послышался всхлип и падение тела, с тихим скулежом. Вскочив на ноги, я быстро протер и вернул сабли в ножны, после чего занялся подранком. Отбросил саблю противника в сторону, быстро наложил жгуты на культяпки. Мне нужно было с ним поговорить.
Глаза к этому времени уже привыкли, поэтому я посмотрел на второго, ею оказалась Гульчатай. А я еще думал, где она. Тут и была. Видимо хотела проскочить, пока я был занят старшим, но нарвалась на случайный удар.
Безразлично посмотрев как она пытается запихнуть обратно кишки, удар пришёлся в живет, я молча развернулся и пробежался добивая воинов снаружи. Контроль я провести не успел, и только потом метнулся к Михалычу.
Он был мертв, множество резаных ран, раздробленная каблуками кисть руки. Видимо когда его добили, пытались вырвать оружие из крепко стиснутой руки, но не преуспели. Дальше просто раздробили кисть и забрали меч. Я его видел среди трофеев.
На душе было как-то пусто. Потерять человека, который тебе стал довольно близок, было тяжело. Ярость схватки с налетом ненависти потихоньку отпускало меня. Слегка покачиваясь туда-сюда, я пробормотал:
- Не волнуйся Михалыч, я доделаю то, что ты хотел.
У Кузьмы Михайловича было только одно желание. Вернуться в Новгород и разобраться с теми, кто подставил его, что привело к пленению и гибели родного сына.
- Верну должок, - продолжал бормотать я: - Но сначала…
Вскочив, я накрыл тело Кузьмы Михайловича гобеленом, его взял среди готовых к транспортировке узлов. Быстро приведя себя в боевое состояние, спустился в схрон. Гульчатай и старший у воинов еще были живы. Добивать Гульчатай я не собирался, да и выбросил я ее уже из головы. Месть свершилось, что же еще надо? Пусть случайно, но ведь это так и было. Ни о каких терзаниях и речи не шло, не тот я человек и не то время.
Под стоны девушки я быстро допросил воина. Он приоткрыл мне завесу тайны, как удалось найти схрон и где оставшиеся воины.
Как я и думал схрон сдала Гульчатай, когда они в нем сидели. Михалыч задремал она тихо откатила камень в сторону, и выбралась наружу. Шум все-таки был, и Михалыч проснулся. Девушка с криками рванула к своим соплеменникам, вынудив старка вступить в бой. Да он был без больших пальцев, но он был боец, и жизнь смог продать подороже. Я ошибся, на его счету было восемь воинов. Пять убитых и трое раненых, их унесли в наш лагерь, в юрту.
Десять ушли к хребту ожидать моего возвращения, остальные на другую сторону. Вот и все, остальное я знал.
После плотного допроса старшего я добил его, я скользнув к выходу рванул к лагерю. Нужно было разобраться с ранеными и зачистить долину от захватчиков.

С трудом стянув кольчугу, я задрал подол окровавленной рубахи и прижал чистый холст к ране.
Посмотрев на хрипящего ногайца, подхватил булыжник с земли, больше ничего метательного не осталось, даже обеденный нож использовал, и метнул его в голову последнего живого крымского воина.
- Да заткнись ты, - зло выдохнул я.
Как не странно не промахнулся, камень с хрустом в печатался в висок под шапкой.
Бой с ногайцами вышел труднее чем я планировал. Нет, с теми то, что были в долине, я разобрался быстро, сперва к юрте наведался, где побил трех крымчан, один вроде за лекаря был, и добил раненых. После чего тихо вырезал воинов, что ушли к хребту. Молодняк, было не трудно, но когда возвращался к проходу, лицом к лицу столкнулся с восьмеркой, которая уходила к своему лагерю на караванной тропе. Вот тут уж пришлось повертеться, благо сабли мои верные не подвели. Семеро из них вступили в сабельный бой, а самый хитрый взялся за лук, отбежав в сторону. Минут десять крутился, подрезая по одному воину так, чтобы не попасть на прицел лучнику. Тут главное чтобы между нами были его товарищи.
Ногайский молодняк отлично показал мне неумелое взаимодействие в бою. Однако три старых воина мне чуть не наваляли, они умели биться тройкой. А это я вам скажу очень серьезно. Одиночке практически невозможно сломать их строй. Так что пришлось покрутиться. С тройкой разобрался, используя камни под землей, подкидывал их ногой так, что они летели в них, одновременно атакуя. Как только подрезал одного, остальные стали не проблемой. Рану я получил не от лучника, как раз по нему отработал последним ножом, обеденным, а от последнего из тройки, он насадившись на мою черную саблю, ударил стилетом, что прятал в рукаве.
Классный ход, предсмертный удар. Если бы не медная блямба на поясе, что попридержала лезвие, удар в печень мог не избежать. А так, только на два сантиметра вошел, фактически кожу порезал.
Наложив повязку, я откинул окровавленную и подрезанную рубаху в сторону, и достал из сидора свежую. Посмотрев на оба пистолета, я только вздохнул. Они мне так и не пригодились. Ну, хоть уровень своей подготовки, можно сказать мастерства знаю. Неплохое оно.
Осмотрев тела убитых ногайцев, я собрал небольшой хабар и направился к схрону. Нужно было похоронить Кузьму Михайловича, поесть и собираться в дорогу. Думаю, до темноты управлюсь, а там здравствуй приключения.

[dobryiviewer]

Владимир_1,
Красиво. Одному удивляюсь: Вашему мужеству. Вы осмелились написать, что Ваш ГГ не начал слёзы лить по поводу смертельно раненой суки. Для наших либерастов, это как серпом по....ноге: если не переживаете по поводу врагов - "фОшист, значитЬ!!!".

[Владимир_1]

Перед тем как двинуться дальше я обернулся и посмотрел на зарево пожара в долине. Михалычу я устроил тризну. Он рассказывал, как отправляют в мир мертвых павших воинов. Собирают погребальный костер, и поджигают. Желательно еще бы несколько пленных воинов противника, но были только мертвые, так что Михалыча на нарубленные ветки я положил одного.
Всхрапнув привлек к себе внимание Рыжик, именно так я назвал своего коня, на котором учился скакать. Это был статный трехлетка, каурой масти. Из всего табуна я взял двух коней, Рыжика, и Матрену, как вьючную лошадь.
Одет по местным меркам я был роскошно. Не как обычно, во всем серо-черном, даже кольчуга была темной как ночь, а в одеяние местного хана, ну или принца.
На мне был роскошный синий кафтан с полами до середины бедер с серебряными галунами, и росписью на груди серебряной нитью. Под кафтаном кольчуга для скрытого ношения. Песцовая шапка, на вид дорогая, синие штаны, вроде шаровар, заправленные в коричневые красивые и удобные полусапожки. Шелковая рубашка и исподнее. Рабочая одежда, та в которой я куролесил, была спрятана в поклаже на вьючной лошади.
На поясе у меня висели два булатных клинка в красивых и расписных ножнах. Боевой нож, обеденный, и серебряная ложка тоже устроились на поясе. Кошелька не было, у меня нет привычки носить его в открытую, так что пришлось заставить Гульчатай пришить к кафтану внутренние тайные карманы.
После боя в долине я дал имена своим саблям. Черной – Поглотитель душ. Дамасский – Мститель.
Может и высокопарно, но мне нравилось. Сейчас обе сабли покоились в поклаже, они были слишком приметны, и их могли опознать.
Кроме личных вещей, я, кстати, много не брал, забрал все драгоценности и деньги что затрофеил пока развлекался вокруг долины.

Погладив коня по голове, я вздохнул:
- Вот и остались мы одни Рыжик. Пошли, нам еще через проход как-то протискиваться.
Лошадей у нас в долине паслось четыре штуки, остальных пустили на мясо зимой. Так что мне было что выбирать. Двое оставшихся весело резвились на зеленых полях долины. Я их отпустил.
Уже темнело, так что пришлось повозиться, пока я смог не поломав лошадям ноги вывести их на караванную тропу. После чего вскочив на коня, дал пятками по бокам, направив Рыжика к тропе, она находилась в четырехстах метрах от прохода. Нам нужно преодолеть этот хребет и по тропе выйти к морю. Там в нескольких километрах от моря будет столица Крымского Ханства Кырым. По словам караванщиков, разговоры которых подслушал на стоянках, до столицы было три дня пути.
Ночь была безлунная, поэтому двигаться приходилось осторожно, чтобы кони не поломали ноги, мне нужно было удалиться от долины как можно дальше.
Когда совсем рассвело, я заметил на тропе каменное сооружение. При приближении из темноты показалось огороженный каменным забором двухэтажный дом и какие-то постройки.
- Да это же средневековый отель, - удивился я. За время своих развлечений ничего подобного я не встречал. Да в принципе так далеко и не уходил.
Похоже, мое предположение было верным, это действительно было, что то вроде гостиницы. На это указывало множество построек, запах пищи, и то, что он находился в одиночестве на тропе. Если бы это была крепость, то все это выглядело бы по-другому.
- Сейчас и проверим, вжился я в образ или нет, - тихо пробормотал я и, ударив пятками по бокам Рыжика, подъехал к деревянным воротам.
Вытащив из седельного чехла короткий дротик, постучал концом по воротам.
Ответили только после третьего раза.
- Кто там? – услышал я на местном наречии. Судя по голосу, спросил уже пожилой мужчина, хотя и расслышал мальчишеский шёпот.
- Путник. Хочу сытно поесть и сладко поспать. Юсуф-абый сказал, что у вас лучшее обслуживание в этих горах.
- Мудрый Юсуф не ошибся, - услышал я тот же голос. Юсуфов тут было много, попробуй, определи, с каким именно я общался.
В это же время открылись ворота. В них стоял пожилой мужчина, который пристально изучал меня при свете факелов. Еще не так рассвело, чтобы можно что-то было рассмотреть. У створок стояли еще двое, один видимо раб, другой мальчик лет двенадцати, это они распахнули ворота, предварительно убедившись, что я один.
Видимо увиденное его полностью удовлетворило, он низко поклонился и приглашающе взмахнув рукой, отступил в сторону со словами:
- Двери нашего дома всегда открыты для благородного господина. Я Мустафа, хозяин корчмы.
Последнее слово было сказано по-русски, видимо старик безошибочно определил мою национальность.
Тронув бока Рыжика, я соскочил в воротах с коня и, подхватив поводья, пешком направился к конюшне. Михалыч говорил, что въехать во двор хозяину это тяжкое оскорбление. Будем соответствовать. Руссо туристо облико морале.
- Позвольте, мои слуги помогут благородному господину, - тотчас воскликнул старик.
В столь уважительном обращении был свой повод. Еще на Руси говорили: Встречают по одежке. Моя, выдавала во мне достаточно богатого и знатного юношу.
Со строением я не ошибся, это был местечковый постоялый двор. Большой двор, кузня, сараи и дом, разделенный на несколько комнат.
Подкинув две серебряные монеты, цены примерно я знал, и велел:
- Мои вещи в комнату. Лошадей почистить и обиходить. Разбудите меня в полдень.
- Хорошо благородный господин. Так и сделаем, - я даже не заметил как монеты пропали, во фокусник.
Был еще повод такого ко мне обращения. Это мои сабли. Причина одна, мало кто владел двуручным боем, не редкость, но мало, как это не парадоксально звучит. Двуручные - это значит высшая степень мастерства, а местные это ценят. Тот, кто не умеет биться на двух саблях, не носит их демонстративно на поясе. Причин несколько, одна из них и самая главная, нужно доказать что ты носишь их по праву, а то все так нацепят и будут ходить. Поэтому бывали случаи вызова на бой подобных самозванцев, заканчивающихся их смертью. Бой обычно шел до смерти. Поэтому и не было желающие носить две сабли. Если ты конечно не мастер этого вида боя. Подобные мастера болезненно реагируют на самозванцев. Потому как небезосновательно, у них и зарплата другая, и доля в добычи не сравнивая с простыми воинами.
Обучиться двуручному бою довольно дорого, поэтому я представлял, какие мысли крутятся у хозяина заведения. Богато одет, знатный. К тому же переплатил. Две сабли, значит, очень богат и очень знатен. Так что проблем от местных не должно было быть.
Войдя в освещенную свечами корчму, я посмотрел на ковры, они были везде.
- Господин сразу пройдет в свою комнату или сперва поест? – спросил Мустафа.
Он шел за мной следом, за ним раб с моими вещами. Мальчишка остался с лошадьми.
- Господин желает спать, - ответил я.
Со своей роли я не отходил, вел себя и разговаривал так, как и положено знатному дворянину.
- Господин что-то ищет? Увидеть в столь благословенных краях русского дворянина, да еще одного не частое дело. На моей памяти впервые.
- Привык видеть только рабов? – усмехнулся я, повернувшись к нему.
- Всякое бывало, - пожал плечами Мустафа.
- Я боярин Олег Красновский, из плена выкупился, возвращаюсь дамой. Хочу в Кырым наведаться. Челядь прикупить, боевых холопов.
Это действительно было так. Русских воинов в аулах и селениях не было, только деревенские. От них проблем меньше, тогда как про воинов можно сказать так, это как в поговорке: сколько волка не корми, он все в лес смотрит. Местные это прекрасно понимали, поэтому воинов еще на ранних стадиях отделяли и продавали в города. Каменоломни, галеры, всем нужны крепкие невольники. Мне они встретились дважды, но их вели из города в город или на продажу. В селении их не было. Как пояснил мне Михылыч в ауле можно встретить только бояр или боярских сыновей. Причем они не работают и живут более-менее в сносных условиях, Михалыч не в счёт, там личное, у некоторых даже слуги свои. Держат их в основном только для выкупа, если его нет, то каменоломни или галеры ждут.
Так что в моем случае как не парадоксально это звучало, воинов проще купить. В общем, мой план пройтись по степи огнем и мечом захирел без Михалыча. Вот и пришлось использовать резервный план. Я решил отправляться на Русь морем.
- Тамгу можно посмотреть?
Тамга, универсальный документ Ханства. Это и личное удостоверении и пропуск для не граждан. Естественно она у меня была. В трофеях нашел кусок выделанной кожи размером со спичечный коробок с серебряной насечкой. Михалым пояснил, что это такое. Пропуск-подтверждения о продаже захваченного в бою дворянина. У всех местных глав селений они есть. Бывает что воины захватывают важную шишку, которую потом выкупают семьи вот и держат их.
Достав тамгу, я показал ее Мустафе. Низко поклонившись, он произнес:
- Если молодому господину будет интересно. То мой племянник Асфат держит постоялый двор в столице. Не в центре конечно. У крепостной стены, но зато у него сытно и недорого. Так же у него есть знакомые на рынке рабов. Он вам может помочь за деньгу малую.
- Хорошее предложение Мустафа-абый, - уважительно обратился я к хозяину, судя по расплывшейся улыбке это ему понравилось: - Я подумаю о нем. Когда отправлюсь дальше, вернемся к этому разговору.
Хозяин провел меня к комнате и указал на нее. Войдя, я показал рабу, куда положить мои вещи, и пока он это делал, быстро осмотрелся, благо свеча, что занес Мустафа, неплохо осветила комнату, да и глаза были привычны к темноте.
На стенах ковры, на полу тоже. Сбоку за занавеской лежанка, у решетчатого окна столик с кувшином. Стульев не было.
- Хорошая комната, - кивнул я Мустафе, который поставил свечу на столик: - Не забудьте разбудить меня в полдень.
Мустафа, подтвердил что разбудят, после чего они с рабом вышли, видимо по своим комнатам. Досыпать.
Подперев дверь столиком, поставленным на попа, я не умываясь и не раздеваясь, рухнул на кровать. Как же я хочется спа...

Как я и попросил, после обеда мне постучали в дверь. Одним слитным движением, вскочив на ноги, я потряс головой. Со сна немного кружилась голова.
- Да?
- Господин попросил разбудить его в полдень, - услышал я за дверью голос Мустафы.
Убрав столик на место, и приведя комнату в порядок, я открыл дверь:
- Хорошо. Благодарствую. У вас есть умывальни или купальни?
- Конечно, даже небольшой бассейн с чистой водой.
- Отлично, я пока потренируюсь, а вы возьмите мои вещи и постирайте и, приготовьте купальню. После тренировки и мытья я пообедаю.
- Будет сделано боярин.
Достав из поклажи тренировочные штаны, я быстро разделся, отдав сверток с одеждой вошедшей в комнату женщине славянского вида, видимо тоже рабыне, подхватив сверток она вышла, я же взяв сабли, направился во внутренний двор. Мустафа показывал мне дорогу.
Я удивился такому его поведению, но все оказалось проще. Постояльцев не было, последний караван ушел дальше три дня назад, через пару дней будет следующий, вот в этот промежуток я и попал. К тому же хоть и русский, но и знатный. Да интересно ему было со мной пообщаться. Это я узнал с его слов, напрямую спросил, он и ответил.
Каменный двор был тщательно выметен, так что, выхватив сабли, стал делать легкую разминку, вращая заточенные полоски стали. Мустафа не уходил, отдав несколько приказов подошедшим слугам, он присел на принесённый топчан и стал жадно наблюдать за мной.
Когда я перешел уже к активным тренировкам, то, как мне кажется, двор заполнили все слуги и с открытыми ртами наблюдали за мной. Судя по виду Мустафы, и он видел подобное в первый раз.
Выйдя из «Дуновения ветра» я перешел к «Танцам с саблями» одновременно жонглируя подобранными в углу двора камнями. Этому меня учил Игорь, не доучил, но я упорно продолжал тренировки, все-таки выдав результат.
Жонглировать - это со стороны кажется просто, да сейчас я уже не контролирую каждое движение, делаю все машинально, но раньше что было… Со стороны я смотрелся очень завораживающее. Стою я на месте, не двигаясь, только сабли рассекали воздух, да несколько камешков подлетали в воздух. Это жонглёры жонглируют руками, тут мои руки были сабли. Их тыльные стороны. Сложнее было предугадать, куда полетит камень, когда по нему ударишь. Сперва, я просто жонглировал, потом уже одновременно с этим начинал делать тренировочные движения, то «Укус осы» то «Пчелиный танец». Так что со стороны казалось, что сабли не только жонглируют, но и находятся в постоянном движении, в танце можно сказать.
Кстати, когда я рассказал про свой сон с Раем, Михалыч довольно серьёзно отнесся к этому. Он по полочкам разложил все, что там было, особенно его внимание привлек тот кусок облака, с которым я падал. В результате его измышлений получилось то, что именно оно мне помогает в воинском искусстве. Куда-то же он делся. В принципе меня тоже удивляло, что я после попадания в этот мир так резко стал делать успехи в двух сабельном бое даже несмотря на изнурительные тренировки. Раньше они такими же были, но особых успехов не было, а тут, почему-то все стало получаться? В общем, неоднозначный вывод получился у Михалыча. Я его не опровергал, но и не поддерживал. Получается и ладно.
Отбив последний камешек так, что он улетел вслед за остальными в кувшин с широким горлышком, он стоял у стены, я замер в низкой стойке и, выдохнув, одним слитным движением вернул сабли в ножны.
Несмотря на покрывающий меня пот, дыхание за час достаточно плотной тренировки… да ладно, показушной тренировки, так и не сбилось.
Мустафа, похоже, только сейчас заметил непорядок во дворе, поэтому зарявкал, отправляя слуг работать.
- Вы великий воин боярин, - поклонившись, с восхищением сказал он.
- Спасибо. Что там с купальнями?
- Уже готовы, пройдите за слугой, вам там могут и помоют.
После купания, неплохо там меня две девушки обработали, после тренировки массаж был самое оно.
Завернувшись в простыню, я прошел в обеденный зал.
- Скажи мне Мустафа-абый. Те рабы, их выкупить можно? - спросил я про славян, что были у хозяина корчмы в кабале.
- Почему нет. Золотой каждый.
- Сколько?! Это же не ремесленники! - возмутился я. Наблюдая, как к нашему столику несут подносы. Корчмарь решил разделить со мной трапезу.
- На рынке дешевле, боярин, - пожал он плечами.
- Так то на рынке, - вздохнул я: - Они вообще кто? Русичи? Древляне? Дреговичи, кривичи и радимичи?
- Поляки.
- Ах эти… Эти пусть батрачат. Забудем про мое предложение.
- Молодого боярина еще что-нибудь интересует?
- Сколько осталось до столицы?
- Два дня верхом.
- Ну, я так и думал. Сегодня у вас переночую, а завтра с утра отправлюсь дальше. Вы мне с собой провизии приготовьте.
- Сделаем, боярин.
Осторожно задавая вопросы, я узнал много нового, особенно цены на товары. Что и за сколько можно купить. Мустафа как источник информации был на вес золота. Он сидел на караванной тропе и знал многое, новости через него проходили быстрее всего.
До вечера я еще раз потренировался, проведал лошадей, искупался и ушел к себе. На рассвете меня разбудили.
- Все готово боярин, - слегка поклонился кочмарь. Раб в это время крепил сверток с провизией на вьючную лошадь. На пару дней мне должно было хватить.
- Спасибо, Мустафа-абый. Обслуживание было выше всяких похвал. Вот вам за старания, - подкинул я полузолотой. Не от благодарности, а мне еще раз захотелось посмотреть на фокус с исчезновением. Видимо это была фишка корчмаря, потому как он не сдвинулся. Даже не пошевелился, но монета пропала, не долетев до земли.
«Ловко», - мысленно восхитился я, заметив, как пошевелился широкий рукав халата. У хозяина корчмы была «быстрая рука».
Кивнув на прощанье, я развернул Рыжика, и ударил пятками по бокам.
Через минуту поднимая пыль, мы скрылись за ближайшим поворотом.

Добраться до столицы Крымского Ханства, как и сообщил Мустафа, мне потребовалось два дня. В этот раз, я не заезжал в следующую корчму, хотя одна попалась, а ночевал под открытым небом. Среди моего скарба был трехлитровый медный котелок, так что путь был без проблемный. Пищу было на чем готовить.
Мысль добраться до местной столицы незаметно я отбросил после некоторых размышлений. Всегда есть шанс, что тебя заметит какой-нибудь пастушек и задумается, что этот воин крадётся. Нет, ехал я открыто. Нагло.
За все время пути мне часто встречались путники, ехавшие в ту же сторону или на встречу. Это были или крестьяне, на больших арбах, или десятки воинов в патруле или сопровождающие важных персон. Крестьяне мне раскланивались, воины задумчиво провожали глазами. Один раз на встречу попался длинный караван.
К обеду второго дня, когда я взобрался на вершину очередного холма, по которому пробегала дорога, то замер в восхищении. В этот мире, я уже девятый месяц, да что там, десятый пошел, а видел только кочевья с юртами да два небольших селения из каменных домов. Тут же, окруженный высокой крепостной стеной со своими минаретами и… церковью?! высился средневековый город. Восточный, но все же.
- Интересно до наших времен тут хоть что-нибудь сохранилось? Или так же археологи ползают да черепки собирают? – пробормотал я минут через десять. Когда вдосталь налюбовался на белоснежный город, все дома и стены были крашены в белый цвет, наверное известкой, то чмокнул губами, тронув поводья. Мы стали спускаться с холма. До ворот, через которые въезжали или выходили пешком люди, оставалось пару километров.
Десяток стражников стоял в створках, исполняя контрольно-пропускной режим.
- Блокпост не доделанный, - буркнул я, с интересом наблюдая за их работой: - Как нищие омоновцы работают.
В своей легенде я был уверен. Проверку она прошла, к тому же тут больше смотрят на поведение, чем на документ. Да и какому беглому рабу придет в голову пробраться в город в одежде с чужих плеч?
Десятник, сразу определил кто я, так что уверенно поднял руку приказывая остановиться. От выезжающей из города арбы, которую потрошили пятеро воинов, отделились трое и подошли ко мне, окружая.
«Что-то больно они резвые. Может, местечковый план «Перехват»?» - задумался я.
В это время десятник, спросил:
- По какой причине господин желает посетить благословенный Кырым?
Однако я сам сломал его тон. Подбросив золотой на ладони, я небрежно ответил:
- Боярин Красновский желает прикупить себе рабов на вашем рынке. Я думаю, что столько великий воин как вы десятник должен понять что знатному боярину никак без челяди?
- Это так, боярин, - слегка поклонившись, ответил десятник, жадно глядя на монеты мелькавшую между моих пальцев: - Но мне нужно вас зарегистрировать.
- Боярин Красновский. Выкупился из плена у мурзы Раиф-оглы. Направляюсь домой.
- Тамга? – протянул руку десятник.
Отдав ему тамгу, я проследил как он придирчиво осмотрел ее, после чего удовлетворительно кивнув, вернул. Проверка прошла штатно. По вензелям легко можно было определить, что эта тамга с печатью именно этого мурзы.
- Мне будет приятно, что столь славные воины выпьют за мое здоровье, - подбросил я монетку. К сожалению, десятник столь выдающимися данными как корчмарь Мустафа не обладал, но желтый кружек все равно исчез в складках его одеяния.
- Может благородному господину посоветовать, где лучше всего остановиться? – еще ниже поклонившись, спросил десятник. Вот что сила денег творит.
- Было бы неплохо, - теперь у меня между пальцев замелькала серебряная монета.
- Для богатых господ, не мусульман, есть гостиница. Ею владеет грек Мустафа.
«Еще один Мустафа, - мысленно хмыкнул я, внимательно слушая десятника: - А гостинца, кстати, он сказал на португальском».
У меня уже было разведанное место для жилья, тот же родственник корчмаря, но я все равно сделал вид что меня заинтересовал рассказ десятника. Отблагодарив его монеткой, я тронул поводья въезжая в город.
Улицы города были пыльные, однако смрада, которым так пугают историки, не чувствовалось, а когда я заметил повозку, вывозящую мусор и навоз, то понял что жители города заботятся о чистоте своего города.
Городок мне понравился, узкие кривые улицы, минареты, встречались и трехэтажки. Отъехав на сто метров от ворот, и завернув за ближайший угол, я свистом привлек к себе внимание стайку мальчишек.
- Кто монетку заработать хочет? – спросил я.
Детишки разом закричали, подняв руки.
- Мне нужен постоялый двор Асфата.
- Я знаю, - вышел вперед крепкий паренек лет двенадцати. Одет он был в мусульманскую шапочку и бело-серое одеяние до пят. Обуви не было.
- Веди, - кивнул я.
Пока мы неторопливо шефствовали, я как бы ненароком поинтересовался, что случилось в городе. Почему стражники на воротах так усердно работают.
- Восстание рабов, - пожал плечами мальчишка.
«М-да, не вовремя я сюда заявился. Хотя можно на этом восстании снять все сливки. А что? Хорошая идея. Нужно ее обдумать и узнать цену за восставших рабов».
На мой вопрос мальчишка только пожал плечами, что не дорого он знал, но сколько точно не имел понятия.
Так негромко разговаривая, я слез с коня и шагал рядом ведя ее на поводу, мы дошли до постоялого двора Асфата, племянника корчмаря Мустафы.

[dobryiviewer]

- Я боярин Олег Красновский, из плена выкупился, возвращаюсь дамой. Хочу в Кырым наведаться. Челядь прикупить, боевых холопов.

Можно и так, но можно иначе:
Я боярин Олег Красновский, из плена выкупился, возвращаюсь дОмой.

[clear]

Кстати, когда я рассказал про свой сон с Раем

неблагозвучно, может убрать?

Добавлено спустя 6 минут 8 секунд:

Кивнув на прощанье, я развернул Рыжика, и ударил пятками по бокам.

неоднозначна принадлежность пяток и боков, может убрать?

[KiEv]

Видимо увиденное его полностью удовлетворило,

Масляное масло

[АВС-36]

На поясе у меня висели два булатных клинка в красивых и расписных ножнах.
После боя в долине я дал имена своим саблям. Черной – Поглотитель душ. Дамасский – Мститель.

Булат и Дамаск разные сплавы, первый отличается высокой твёрдостью и упругостью, а Дамаск красотой и тем что ломался от холода русской зимой.
Но есть мнения что , на территории Киевской Руси узорчатый булат был известен, хотя и редок, ещё в домонгольский период и назывался булатом или «красным железом». Более существенных масштабов применение дамасскового оружия на Руси достигло только в XV веке, но вплоть до начала XVIII века немногочисленные дамаские и булатные клинки ввозились из Персии. Сведений о местном производстве дамасских и булатных сталей нет, однако есть об их импорте. В домонгольской Руси был известен сварной харалуг, технология изготовления которого была утрачена и восстановлена только в конце XX века.

[Rus1]

На поясе у меня висели два булатных клинка в красивых и расписных ножнах.
После боя в долине я дал имена своим саблям. Черной – Поглотитель душ. Дамасский – Мститель.

Может и высокопарно, но мне нравилось. Сейчас обе сабли покоились в поклаже, они были слишком приметны, и их могли опознать.

Читаем внимательно :)

[Владимир_1]

Постоялый двор племянника корчмаря был не особо крупный, комнат на двадцать, не больше. Двор тоже не блистал размерами, однако для сооружения за крепостной стеной, был довольно большим.
Как только мой маленький проводник ткнул пальцем в нужный дом, я бросил ему мелкую медную монетку и вошел в мощенный каменной брусчаткой двор через распахнутые ворота, ведя на поводу лошадей.
От каменного сарая, в котором я безошибочно опознал конюшню, ко мне метнулся мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Славянин. Судя по выделанному кожаному ошейнику с арабской вязью, раб.
- Господину нужна комната и вкусно поесть? - низко поклонившись, спросил он.
- Ты не ошибся парень, - ответил я: - Нужна комната дней на пять, и возможность продать лошадей. Они мне уже не нужны. Вещи в лучшую комнату, ужин туда же.
Время было часов семь вечера, так что пришло время ужина, хотя я еще даже не обедал. Торопился успеть до закрытия ворот.
- Хорошо боярин, все будет сделано.
Во дворе появилось еще двое рабов только уже взрослых и мусульманин лет тридцати пяти. Это был хозяин постоялого двора Асфат. С ним-то я и урегулировал свой постой, передав привет от дяди. Убедившись, что все вещи уложены в комнате, которую я запер на ключ, то спустился вниз, где у одного из обеденных столиков меня ожидал Асфат. Зал не сказать чтобы был полон, но семь постояльцев в нем присутствовало, предаваясь жору. Славян кроме рабов тут не было, поэтому многие с интересом провожали меня взглядами. Некоторые не сказать что добрые, правда, замечая две сабли на боку, многие отворачивались. Самозванцы прекрасно знали, что их ждет в случае встречи с настоящим мастером двуручного боя, поэтому старались не показываться на глаза в людных местах. Перед девками пофорсить это одно, но выйти на улицу. Считай, подписал себе смертный приговор. «Добрые» люди быстро донесут до ушей подобного мастера о самозванце. Так что многие понимали, что сабли я ношу не просто так.
Асфату я уже представился и пояснил, для чего оказался в столице.
- Цены на таких рабов упали вдвое. Восстание, - пояснил он, задумчиво поглаживая узкую бородку. Пока я ел варенную баранину он вводил меня в курс дела.
- Возможность купить есть? И вам не надо думать, куда девать бунтовщиков, и я покупаю хороших воинов.
- Да их уже наверное продали на галеры, - отмахнулся Асфат: - Бунт подавили еще два дня назад, не нашли три десятка рабов, прячутся где-то вот их и ищут.
- Это понятно. Я хочу прогуляться до рынка рабов и осмотреться. В порт съездить, узнать есть ли тут славянские корабли. Как скоро они возвращаются.
- Это можно устроить, я сам лично к сожалению не могу сопроводить тебя боярин, но проводника выделю. Это мой старший сын Али. Он знает много моих знакомых среди торговцев, и поможет тебе в поисках. В порту он тоже как у себя дома. Поможет. Только сегодня поздно туда ехать, но завтра я прикажу подготовить повозку и вы сможете отправиться в порт.
- Хорошо, я щедро отблагодарю, если все хорошо получиться. А пока рассчитаемся…
За постой я не платил, просто отдав Асфату лошадей, более того это он мне добавил одну серебряную и горсть медных монет. Лошади были отличные. Кончено немного он меня обману в цене, но я об этом знал и был не против.
После ужина я вышел во двор. У выхода, метрах трех справа, сидел на корточках двенадцатилетний мальчишка из местных. Он гонял щепкой большого жука.
Следом за мной вышел Асфат.
- Это мой сын Али. Али, проводи боярина, как я тебе велел.
- Хорошо, отец, - вскочив поклонился он.
Мы вместе с сыном хозяина вышли со двора и направились по одной из кривых улочек города. Народу на улицах было достаточно, судя по тому, как часто мне вслед оборачивались. Воин славянского вида да еще с саблями, на Руси сабельников было очень мало, основное оружие это меч, видимо был не частым явлениям на улицах столицы.
Али шел рядом молча, но интерес у него ко мне был, и не слабый. Я замечал, как он бросал на меня взгляды из-под длинных ресниц. Больше всего его интересовало оружие. Чтобы как-то завязать разговор, я спросил:
- Али, скажи мне. Если меня вызвали на бой. Например, такой же сабельник. Какие там правила?
Мальчишка не задумываясь ответил, видимо прекрасно знал эту тему разговора, или видел результат. Судя по тону, меня он искренне считал самозванцем, да еще беспокоящимся за свою шкуру:
- Правил особых нет. Мастер вызывает на бой самозванца и убивает его. Все зависит от умения Мастера…
Дальше он рассказал про случай двухнедельной давности, когда в город въехал парень лет двадцати пяти с двумя саблями на поясе. Это в аулах Мастера не встретишь, вот он и привык красоваться, а как въехал в город, сразу же нарвался на двух Мастеров, идущих с чайной. Дальше судьбу этого идиота предугадать было не трудно. Народ быстро расступился, образуя арену метров сорок на сорок, и один из Мастеров зарубил парня. Одним ударом, даже не напрягся. В общем, если бы тот парень победил, то это воля богов, и он мог носить сабли как Мастер. Кстати и такой случай рассказал Али, правда, происходило это полгода назад. «Самозванца» заметили на площади, о чем тут же сообщили ближайшему мастеру, десятнику Ханиф-оглы, он как раз проводил тренировку стражников, и стали ждать зрелищ. А для чего еще сообщать? Однако тут зрителям пришлось разочарованно разойтись. Оба Мастера вышли друг против друга и покрутили саблями, красиво, но на этом было все. Оба поклонились друг другу и разошлись. Вроде как визитную карточку Мастеров для опознания предъявили и разошлись. Неплохо система продумана. Меня несколько забавляло, что двусабельников возвели в культ, показалось или нет, все это было сделано специально.
- Идти лучше к Агабек-оглы, у него самый лучший и качественный товар, - предложил Али.
Слышать так про людей, да еще русских было не совсем приятно, но я кивнул. И следом за Али лавируя между прохожих и зазывал, направился к дальним шатрам. На площади где и проходил рынок, было многолюдно, несмотря на позднее время.
Почувствовав чужую руку на поясе, я ухватил ее левой рукой и одним движение сломал. Послышался тихий писк-всхлип. Не оборачиваясь, я проследовал дальше.
Рабы сидели по-разному, кто в простых загонах, это в основном крестьяне и ремесленники, то есть не буйные. Остальные в кандалах в сарае.
Дойти до шатра, что принадлежал Ахмету, мы не успели, нам пригородили дорогу двое местных самого устрашающего вида.
Толпа вокруг разом отхлынула в сторону, и мы оказались на чистом пятачке.
Раздвинув амбалов вперед вышел угрюмого вида половец с длинными тонкими усами ниже подбородка в кольчуге и с темляком десятника на шлеме. Больше всего мое внимание привлекли две сабли на поясе, только вот что, носил он их как японцы. Интересный типаж.
- Чужак посмел войти в славный Кырым, да еще недостойный нацепил две сабли, - прорычал он, и тут громко же провозгласил: - Я вызываю тебя на бой мастерства!
Бывает такое, увидел человека, и еще не зная его, сразу резкая антипатия к нему. Вот и у меня так.
Он стоял в пяти метрах от меня, амбалы отошли к толпе, в середине образовавшегося участка остались я, Мастер и Али.
Не успел я Али сказать, чтобы он отошел в сторону, как десятник выхватил сабли и стал крутить ими. Я с большим недоумением смотрел на него, пытаясь понять, зачем он бессмысленно режет воздух. В каком-то роде его бессистемные движения напоминали «Танец с саблями», но в столь топорном исполнении, что я несколько терялся.
Как только он перестал изображать мельницу, может со стороны это и казалось красиво, но к мастерству никакого отношения не имело, поэтому мои дальнейшие действие были вполне предсказуемы. Достав медную монетку, я бросил ее ему под ноги и буркнул:
- Скоморох!
Причем голос я даже не думал понижать.
- Я тебя порежу на ленточки! – взбешенно вскричал он.
Али уже отбежал, так что я спокойно отреагировал на его бросок. Молниеносно выхватив сабли, принял один его клинок на правую саблю, вторую пропустил над голову и сделал шаг в сторону, спокойно воткнул левый булатный клинок ему в бок, достав сердце.
Судя по мастерству что продемонстрировал мне этот десятник, уровень у него ученика, но никак не Мастера, а ведь по словам Али десятник стражников, Ханиф-оглы, считался сильным сабельником. Охренеть, тогда кто я?
Достав тряпочку, которую держал специально для этих случаев, протер клинки, но прежде чем вернуть их в ножны, сделал серию «Укус осы». Со стороны казалось, что замелькавшие сабли изогнулись в движении и гладят меня не касаясь тела. А когда на глазах ахнувших в восхищении зрителей одна из сабель обвилась вокруг моей ноги и прошлась вверх и вниз, то мне показалось, ахнул весь город. Это конечно был оптический обман при быстром движении, но на то и рассчитано.
Теперь я был в городе достаточно популярен, местные ценили подобное мастерство очень высоко. Но и в этом были свои минусы, обо мне может дойти до мурзы, тамгой которого я столь нагло пользуюсь, а мне пока этого было не надо. Тут конечно средства связи допотопные, посыльные, да в редких случаях голуби, но нужно будет поторопиться. Поэтому я решил урезать время своего пребывания в этом городе, на два-три дня. По плану, после изучения рынка рабов, мне нужно было узнать есть ли в порту русские корабли, договориться, и от этого отталкиваться строя планы.
Вернув сабли в ножны, я отошел в сторону, придирчиво рассматривая камзол. Мне показалось, что несколько капель крови попала на него.
- Вы лучше Ханифа-оглы, - убежденно сказал подбежавший Али. Больше никто ко мне приблизиться несмел. Ладно бы был свой, местный. А тут чужестранец, тем более русич. Боялись, и правильно делали.
Вызов мне был официальным при множестве свидетелей, так что по закону я был не подсуден. Поэтому был несколько удивлён, когда ко мне подошли трое воинов-стражников.
Крови я на одежде не обнаружил, так что, убрав тряпочку, посмотрел на остановившихся рядом воинов, жестом приказав Али замолчать.
- Чужеземец. Начальник стражи желает с тобой поговорить. Пройдем за мной, - приказал старший из воинов. Слегка морщинистый, с такими же тонкими усиками сорокалетний половец.
- Али, что у нас по плану? – спросил я у проводника.
- Осмотр рабского рынка и беседа с уважаемыми торговцами, - немедленно получил я ответ.
- В планах есть посещение начальника охраны города?
- Не-ет, - удивленно протянул паренек.
- Слышите? Мой секретарь сообщит вам, когда я буду свободен. Али, пошли.
Никакого желания посещать местную шишку у меня не было, поэтому я и послал воинов столь завуалировано. Ну их на хрен местных мурзов… мурзыв… мурзиков? Интересно слово мурза склоняется?
- Стой! Если ты не пойдешь сам мы…
- Поведете меня силой? – нагло перебив его, поинтересовался я, резко разворачиваясь и положив ладони на рукоятки сабель, слегка вытянув их из ножен.
- Да, - коротко ответил он, жестко посмотрев на меня.
- Попытайся, - ответил я таким же взглядом: - Я не раб что прибегать по первому свисту своего хозяина. Пшел прочь!
«Сейчас прольётся чья-то кровь. Сейчас… сейчас», - мысленно промурлыкал я.
Служба в армии, последующая инвалидность, перерождение сильно изменило меня. Я терпеть не мог давления и принуждения, реагируя на них, как красная тряпка на быка.
К моему удивлению, воин резко кивнув, развернулся и направился обратно. Чуть помедлив, два воина последовали за ним.
- Умен, – задумчиво проводив его взглядом, протянул я.
- Ты бы справился с ними, боярин? – спросил Али.
Все кто стоял рядом замолкли. Мне показалось у некоторых выросли уши. У других повернулись в мою сторону.
- Да. За пару ударов сердца. Воин это понял и решил отступить. Нам в какой шатер?
- Вот тот, синий, с красными полосами, - протянув руку, указал Али.
- Идем туда. Скоро стемнеет, а нам еще возвращаться.
- Хорошо, - мальчишка зашагал рядом: - А Ханиф-оглы был плохим Мастером?
- Он не был Мастером, - рассеяно ответил я, отслеживая обстановку вокруг.
- Но он многих победил, да и другие Мастера его признали.
- Что же у вас за Мастера такие? Ханиф не учился никогда двуручному бою. То есть я хотел сказать, его никто не учил. Могу предположить, если проанализировать его движения и стиль боя, но был охранником или слугой у Мастера и наблюдал, как тренируются ученики Мастера. Потом, скорее всего в укромном месте повторял. Все удары ученика при обучении, должны ставиться Мастером. Он должен отслеживать все движения и поправлять. У Ханифа такого нет, так что он не обучался, а именно подглядывал и как обезьянка повторял движения.
- Но он…
- Да он мог победить даже опытных воинов, тут главное доведение ударов, даже плохо поставленных, до автоматизма, что он и сделал, став полумастером.
- Понятно. Он тоже был самозванцем, - задумчиво протянул Али.
- Близкая аналогия, - согласился я.
В это время мы подошли к нужному шатру, вход которого охраняли два высоких ниггера с дубинками в руках.
- Мы к Агабек-оглы, - произнес Али.
Пока один из охранников что-то прокричал внутрь шатра, пост он не бросил, я посмотрел на двенадцать воинов в полном вооружении, что направлялись к нам. Их намеренья были явны невооруженным глазом.
- Личные воины начальника стражи Кырыма мурзы Агдаль-оглы, - пояснил Али. Тоже обернувшись на шум амуниции. На базаре снова наступила тишина. До этого к нам подходили стражники.
Вот странно, с человеком в двух шагах разговаривать не возможно было, настолько сливались в один ор и крики зазывал и споры продавца и покупателя, топот, рев животных, а тут разом стихает. Интересное явление.
- Хозяин ждет вас, - слегка поклонился один из охранников. Второй продолжал стоять как истукан. Проходя, я «случайно» задел его локтем, от чего он подобрастно поклонился, хватая открытым ртом воздух.
Шатер был огромен, поэтому я не удивился когда увидел, что он разделен, на комнаты с помощью светлого шелка.
Пройдя по этому коридору, Али откинул одну из занавесей и вошел в небольшое помещение, размером квадратов сорок.
Полулежавший на топчане смуглый полный мужчина, посмотрел на нас, кивком приказывая наложнице отойти. Та, кстати, кормила его щербетом с рук.
- Али, мальчик мой! – воскликнул торговец и, несмотря на свое телосложение, довольно резво вскочил на ноги.
- Дядя Агабек, - воскликнул парень.
Потрепав моего провожатого по макушке, торговец с прищуром оценивающе посмотрел на меня.
- Дядя, это Мастер двуручного боя, боярин Красновский. Он хочет купить русских воинов. А это лучший торговец Кырыма Агабек-оглы, - представил нас друг другу Али.
- Ты молодой боярин пришел куда надо. У меня есть любой товар, - слегка кивнул торговец.
- Дядя, он победил Ханифа, - тихо прошептал Али, пропустив Мастера перед именем десятника.
- Видел, мальчик мой, - также тихо ответил торговец.
Шептали они тихо, но я услышал.
- Проходите молодой человек, - указал он на расписной ковер, в середине которого стоял столик.
Мы уселись вокруг него. Хлопнув в ладоши, торговец запустил людской конвейер. Сразу же рядом с нами засуетились наложницы, расставляя яства.
Мы спокойно поели, разглядывая танец живота в исполнении одной из наложниц. Музыка была так себе для моего искушенного слуха, а танец ни че так, один раз посмотреть можно.
Торговец отлично знал обычаи Руси, перед серьезным разговором покормить гостя, и только потом можно приступить деловым разговорам.
Насчет рабов из бывших воинов мы договорились быстро, завтра к обеду их подготовят к осмотру. Торговец кивнул, когда я продиктовал, кто мне нужен.
- Лазутчиков у меня было только двое, оба учувствовали в бунте и резне у главных ворот. Их четвертовали. Но я поспрашиваю у других торговцев.
Лазутчики в местном изречении разведчики. Пластуны если проще. Они мне были нужны, поэтому я согласно кивнул головой.
- Скажите юноша, почему вы отказались от предложения светлоликого мурзы Агдаль-оглы? – вдруг спросил торговец.
- Попросили не вежливо, - пожал я плечами.
- Агдаль-оглы, очень вспыльчивый и мстительный мурза. Ханиф-оглы был его подручным, исполнявшим тёмные поручения.
- Кстати, мне он не показался особо умелым сабельников.
- Он им никогда и не был. Настоящие Мастера за своего его не считали, но он был под рукой мурзы, который ему покровительствовал, запретив Мастерам трогать своего человека. Всем известен характер мурзы.
- Тогда многое становиться ясным.
- Как мне сообщили, у входа в мой шатер тебя ожидают двенадцать личных воинов мурзы.
- Да пусть ожидают, - отмахнулся я.
- Но вы же не будете сидеть тут вечно. Я конечно уважаемый в городе торговец, но влезать между вами мне бы не хотелось.
- Да и не надо. Сам справлюсь. У меня только вопрос, я могу убить этих воинов?
- Ты конечно сильный Мастер, но и тебе не совладать с лучшими воинами мурзы.
- Вот это меня как раз не особо волнует. Что мне за это будет?
- Если они вызовут тебя на бой, то ничего, а вот если ты нападешь на них сам. Четвертуют.
- Понятно. Сделаем так, что бы этот мурза утерся.
- Гордыня - это грех, - укоризненно покачал головой торговец. Али сидел рядом и, работая челюстями, внимательно слушал нас.
- Это вы случайно не по священному писанию христиан шпарите? – усмехнулся я.
- Я христианин, - просто ответил торговец, заставив меня закашляться.
- Предупреждать надо, - выплюнув виноград, пробормотал я.
- Думаете, как может христианин продавать людей?
- Да нет. Мне по фиг.
- Но вы христианин?
- Атеист, хотя… Расскажите мне про самые сильные стороны мусульманства?..
Через двадцать минут закончив с торговцем и договорившись о времени посещения его загона и сараев, где он держит рабов, утром нам нужно было в порт, а уж после можно и на рынок, мы вышли из шатра. Оба охранника сразу же поклонились, даже достаточно низко. Уважают.
Стоявшие несколькими мелкими группками воины мурзы оживились. Площадь была полна. Нет, не так. На ней не то что финику упасть было негде, так еще все дома и балконы на них были оккупированы зрителями. Судя по слугам с опахалами на ближайшем балконе, тут были и важные персоны.
- Да я тут популярностью пользуюсь, - усмехнулся я, и нагло раскланялся.
Как только воины мурзы приблизились, я оттолкнул Али в сторону, чтобы не мешал, и направился к ним на встречу. Мальчишка вернулся к входу шатра и сел на вынесенный топчан, где в первом ряду уже устроился торговец. Его видимо ни сколько не пугала близость возможной схватки.
Передо мной стояли двенадцать воинов. Не салабонов, а реальных, с немалым боевым опытом. Волчары, вот что про них можно сказать.
«Какие они суровые, как бровки то напомаженные хмурят. Ой, ща лужу на пущу!» - мысленно хмыкнул я.
Чуть склонив голову, я скрестил руки на груди.
- Чему обязан? Для чего столь великие воины, которые одним взглядам разрушают горы, понадобился, маленький забитый русский дворянин? – спросил я слегка подрагивающим голосом, стараясь не рассмеяться. Ничего опасного в этой ситуации я не видел.
Некоторые воины приняли мои слова на веру, расправив плечи и кидая вокруг грозные взгляды. Все ли расслышали мои слова о них. А вот старший, и еще два воина не повелись.
- Ты подло убил десятника Ханиф-оглы. Мы хотим свершить правосудие! – прогремел над огромной площадью его голос, а где не прогремел, там передали благодарные зрители.
- Все сразу? – спросил я, скукожившись, и испугано втянув голову в плечи.
- Все вместе! – резко кивнул старший воин.
- Ну и хорошо, - расправив плечи, буднично ответил я, и уже громко: - Я принимаю вызов от столь славных воинов!
Выхватив сабли, я сделал тренировочный комплекс тычковых ударов, перейдя на «Тень ветра». Перед тем как начать заметил ужас в глазах воина, он понял, что они крепко влипли.
Я так понимаю, они на прошлом бое не присутствовали и слышали только рассказы. Где мой финт, был посчитан подлым ударом.
- К бою! – рявкнул я.
Надо отдать старшему должное, он быстро пришел в себя, и начал командовать своими воинами, которые начали окружать меня.

[Шифер]

Любит Дитё покрасоваться....Может, ну нафиг выделываться перед такой толпой воинов? Недооценка противника и свое численное преимущество могут сыграть злую шутку с стражниками. А Вы заставили уважать ГГ, теперь воины будут предельно серьезны и ошибок совершать не будут. Численное превосходство, есть численное превосходство. К тому же ГГ перекусимши (вино хоть не пил?), следовательно слегка потяжелел и замедлился...

[Genius]

Я терпеть не мог давления и принуждения, реагируя на них, как красная тряпка на быка.

Скорее всего как бык на тряпку ))

[Kuzma]

Как бы ГГ не прибили, поскольку он старается быть в каждой бочке затычкой или в каждой почке заточкой. Все таки стрело-мече-ноже непробиваемого скафандра-комбинезона у него нету, да и травануть его могут при нравах царящих в крымском ханстве тех времен легко.

[Гаврилов Максим]

Кончено немного он меня обману в цене, но я об этом знал и был не против.

Запятая после слова конечно
конечно
обманул

Добавлено спустя 21 минуту 11 секунд:

- Атеист, хотя… Расскажите мне про самые сильные стороны мусульманства?..

Владимир! В то время верили все. Атеистов небыло. Это всё равно, что подписать себе смертный приговор. К вере относились по другому. И непонятен вопрос о мусульманстве. Не принято спрашивать у христианина о мусульманстве и наоборот. Чужую веру уважают, но в неё не лезут.

[clear]

маленький забитый русский дворянин

Дворянин, в смысле, прислуга?

[Михалыч]

Автору конечно виднее, но ГГ, находясь в городе фактически на нелегальном положении, обладая жизненым опытом своих предыдущих "воплощений", скорее всего стал бы вести себя много скромнее. Хотя, есть варианты залегендировать его как-то иначе, тогда пусть хоть мурзу четвертует... А ещё, трудновато остаться атеистом после происходящих с ним событий! Я бы не смог.
С уважением.....
P.S. И огромное спасибо за интересную книгу!!!